- Я обратил внимание на этого человека, когда меняли старые паспорта на новые, - вспоминает полковник в отставке. - Внешне ни его документ, ни он сам подозрений не вызывали. Участник войны, в Курганскую область приехал в 1946 году, устроился в пожарную часть в глухом селе, воспитывает с женой шестерых детей, ведет скромный образ жизни. Единственное, что смущало: за сорок лет он ни разу никуда не выезжал. Его поощряли за хорошую работу путевками в санатории и дома отдыха, а он от них отказывался. Как будто чего-то опасался. Стали изучать его военный билет: в каких соединениях служил, на каких фронтах воевал. Направили запросы в различные архивы и организации. Когда получили ответы, стало очевидно: он не тот, за кого себя выдает.
Чекисты выяснили, что службу в частях, указанных в военном билете, "фронтовик" не проходил. Начали копать глубже. Оказалось, он еще в 1941-м выстрелил себе в левое предплечье и добровольно сдался в плен. Немцы его подлечили, подучили и надели на руку повязку с надписью Polizei. Следом он попросился к себе на родину, на Украину в Винницкую область, и, получив одобрение, уехал. А в Россию он проник в 1945 году во время фильтрации - проверки граждан, а также военнослужащих, побывавших в плену или на оккупированной территории. Момент выбрал подходящий - 8 мая. В этот день был подписан акт о безоговорочной капитуляции Германии. Люди уже праздновали победу, особого внимания на него никто не обращал. К тому же бывший полицай подделал паспорт - изменил одну букву в имени: был Стефан, а стал Степан. Когда все вскрылось, возникли предположения: уж не тот ли это каратель, который зверствовал на Дону и считался государственным преступником?
Свидетели
Принялись искать людей, способных опознать предателя. В 1983 году в одном из населенных пунктов Ростовской области, где проходили карательные операции, нашли двух женщин. В войну им было по 17-18 лет, они все помнили. Привезли их в Курганскую область. Чтобы не спугнуть подозреваемого, 9 Мая организовали в селе большой праздник и пригласили всех ветеранов. Но тот, кто их интересовал, не пришел. Он работал сторожем в пожарной части и находился на посту.
Тогда чекисты пошли на хитрость. Ненавязчиво направили шумную компанию со свидетельницами на улицу, где стояла пожарная часть. Ростовчанкам строго-настрого наказали: в контакт не вступать, не разговаривать. Сторож спокойно сидел на лавочке и курил. Одна женщина не выдержала и, проходя мимо, что-то ему крикнула. Южный говор сильно отличается от уральского. Услышав знакомую речь, мужчина изменился в лице, заволновался и скрылся в помещении. Он все понял. Свидетельниц сразу увели и спрятали, а гуляния продолжились.
В отношении сторожа возбудили уголовное дело по статье 64 УК РСФСР - измена Родине (переход на сторону врага). Получив санкцию на задержание, на следующий день его пригласили в сельсовет якобы вручить подарок, раз сам не пришел на празднование. А когда он явился, взяли под руки, посадили в "Волгу" и отправили в город.
- Когда мы ехали, я спросил: "Вы понимаете, за что вас задержали?" "А что тут непонятного, - отвечает. - За 42-й год. Я тогда служил у немцев", - рассказывает Валерий Нечеухин. - Мы обрадовались: сам признался! Правда, он утверждал, что в полиции числился всего-навсего конюхом. Между тем в архивах сохранилась зарплатная ведомость: согласно ей подозреваемый получал 46 марок в неделю, а обычные полицейские - в два с лишним раза меньше. Непростой оказался конюх.
Чекистам было важно установить, являлся ли задержанный государственным преступником или нет. Кроме показаний свидетельниц, других подтверждений не нашлось. Единственная примета - шрам на шее в районе сонной артерии. У палача, по описаниям, имелся именно такой шрам.
Амнистия
По закону подозреваемого нельзя задерживать более чем на трое суток - слишком мало, чтобы добыть неоспоримые доказательства злодеяний. Оперативник со следователем поехали в Свердловск (ныне Екатеринбург) к прокурору Уральского военного округа за санкцией на арест. Тот долго изучал дело, потом пригласил коллег в кабинет и сообщил: материал собран большой, сделано много, подозреваемый действительно служил у немцев полицаем. Однако привлечь его к ответственности нельзя: в 1955 году вышел указ об амнистии советских граждан, сотрудничавших с оккупантами в период Великой Отечественной войны. Так что увы… Если есть сомнения, что задержанный - каратель, ищите факты, свидетельства. Прокурор выдал санкцию на арест на 10 суток. Время пошло!
- А дальше как в кино, - продолжает Валерий Нечеухин. - Я пристегиваю подозреваемого наручниками к себе, садимся со следователем в самолет и мчимся в Ростов искать новых свидетелей. Потом едем в станицу, где в 1942 году шли карательные операции, находим очевидцев, но никто предателя в конюхе не опознал. Хотя косвенные улики указывали: этот человек очень на него похож.
В Курган чекисты вернулись ни с чем, задержанного пришлось отпустить. Но его семье и в сельсовете они рассказали, что он на самом деле из себя представлял. Если бы не амнистия, пошел бы по этапу. Случайно или нет, но примерно через год-полтора бывший полицай ушел из жизни. Однако уголовное дело не прекратили. Расследование продолжалось.
Страх
Валерий Нечеухин и старший следователь Управления КГБ отправились на Украину в надежде найти следы палача. Кстати, недалеко от Винницы находилась одна из ставок Гитлера "Вервольф". Ее строили несколько тысяч военнопленных, которых затем уничтожили. В тех краях проживало много евреев. Каратели жестоко с ними расправлялись - расстреливали тысячами за раз, а тела сталкивали в могилы. Одной 16-летней девушке удалось спастись. Раненая, она упала в яму. Видимо, второпях ее неглубоко закопали. Ночью она выползла и спряталась.
- С этой девушкой мы разговаривали, - вспоминает Нечеухин. - К тому времени она была уже в солидном возрасте. Показал ей фотографию предполагаемого преступника. По лицу вижу: узнала, даже слезы закапали, но ничего не сказала. Покачала головой: нет, не помню. И так почти все, кого мы опрашивали. Смотрят на фотографию, а в глазах - страх.
Валерий Нечеухин работал над делом пособника нацистов три года. Доказал: полицай - тот самый конюх-сторож, а вот нажимал ли он на курок и участвовал ли в карательных операциях, достоверно выяснить не удалось. Как и подтвердить сходство с государственным преступником, который бесчинствовал в Ростовской области. Уголовное дело закрыли.
- Я долго думал, почему собеседники опасались говорить, ведь на момент нашего общения после войны прошло уже 40 лет, - размышляет бывший оперативник. - В сельсовете объяснили: не уверены, что всех, кто прислуживал гитлеровцам, осудили. Люди боялись амнистированных полицаев: вдруг из мести или злобы сожгут дом или вообще убьют. А сейчас мы видим, как потомки недобитых нацистов и предателей продолжают их грязное дело.
Валентина Пичурина, Российская газета
